Рассказы

Откровения в плену у снежной лавины. Продолжение.

By  | 

(Смотрите начало рассказа)
В такие минуты человек совершает почти автоматические действия помимо своей воли. Владимир схватил Марию за руку и потащил ее к небольшому углублению в скале, нависшей над тропинкой. Снежная пыль уже ударила им в глаза, но они успели. Мгновение – и огромная масса снега пронеслась над их головами, с шумом свалилась с обрыва скалы и плотно упаковала пленников в их убежище.

Мария даже не сообразила, что произошло. И только через минуту, в полной темноте, к ней начало возвращаться сознание и понимание произошедшего. Владимир все еще сжимал до боли ее дрожащую руку, то ли опасаясь потерять ее как последнюю соломинку, то ли для ее успокоения.

Наступила полная тишина и полная темнота. Оцепенение Владимира закончилось, и он наощупь стал определять их жизненное пространство. Они с Марией упирались спинами в пока еще нагретую солнцем слегка теплую каменную стену, в двух шагах справа и слева рука тоже натыкалась на камень, а спереди была стена из плотного снега. Огромный снежный каток превратил снег в монолит, а падение с высоты каменного уступа еще больше уплотнил его. Владимир понял это, попробовав кулаком сделать хотя бы вмятину в снежной стене.

— Владимир, скажите, это все? Мы заживо погребенные? – голос Марии был дрожащим и тихим, словно она боялась, что кто-то их услышит и окончательно задушит. – Господи, а как же мой Слава, что случилось с ним? Может быть он не попал под эту лавину?

Мария потеряла самообладание и начала громко плакать, обвиняя во всем себя. Почему она отстала от всей группы? Кому теперь нужны ее фотографии? Зачем она задержала вместе с собой Владимира, и теперь их обоих ждет страшная смерть?

— Мария, подождите нас хоронить, — стараясь ее успокоить, сказал Владимир. – Прежде всего, мы живы. И это большой плюс. Думаю, что жив и Ваш муж. Ведь они с группой уже были на другой стороне отрога горы, а там, скорое всего, лавины не было. Вы как-то сказали, что Вячеслав спасатель, работает в МЧС. Неужели, спасая других, он не спасет свою жену? А заодно и меня.

Мария затихла
— Вы так думаете? У нас есть надежда?
— У нас должна быть уверенность в спасении, — стараясь быть убедительным, ответил Михаил.

Он понимал всю сложность их положения. Плотный, почти монолитный снег, слегка подтаявший на солнце и пропитанный влагой, почти не оставлял возможности выбраться изнутри. Внешняя помощь придёт не скоро. Объем непроницаемого снежного мешка небольшой, а, следовательно, и воздуха в нем мало. Кислорода может хватить на несколько часов. А что дальше?

Михаил лихорадочно начал обдумывать варианты спасения, но ничего вразумительного в голову не приходило. Он снова попытался пальцами рук скрести снег, но вскоре убедился в бесполезности такого занятия.

— А я знаю, почему именно со мной такое случилось, — вдруг подала голос притихшая Мария. – Это наказание мне за старый грех. Я никому о нем не рассказывала, держала в себе уже двадцать лет. Наверно, пришло время покаяться, хотя бы перед собой.

Мария снова затихла. Она никак не могла решиться на этот отчаянный шаг. Но очень слабая надежда на то, что ее откровения сотворят чудо и спасут им обоим жизнь, вынудила ее к признанию, и она начала свой рассказ.

— Не знаю, Михаил, поймете Вы меня, или осудите. Ведь Вам не знакомо такое понятие, как ОДИНОЧЕСТВО ЗАМУЖНЕЙ ЖЕНЩИНЫ. Название придумала я сама. Оно знакомо женам моряков, женам вахтенно работающих мужей. Слава, мой муж, работает спасателем. Иногда месяцами его не бывает дома. Не успев закончить работу на одном объекте, их отправляют на другой. А я дома одна. Хорошо, что днем на работе. А вот вечерами – хоть волком вой.

Мария прервала свой монотонный монолог, немного задумалась, а потом продолжила.

— Однажды я случайно встретила на улице своего бывшего одноклассника Сашу. Знаю, я была ему не безразличной. Да и он мне нравился. Но дальше провожаний домой из кино дело у нас не пошло. Закончили школу, разлетелись по разным городам. Я его забыла и не вспоминала. Вышла замуж за Славу. И вот эта встреча. У меня был именно тот период, период под моим названием одиночество замужней женщины. Наверно, поэтому я так обрадовалась встрече. Мне показалось, что он тоже был рад.

Гуляли мы долго. Ходили по улицам города, сидели в парке на скамейке, вспоминали нашу школьную жизнь, наших друзей. Я снова вернулась в ту, еще не совсем далекую беззаботную юность. Казалось, у меня вспыхнуло знакомое чувство первой влюбленности. Хотелось болтать, о чем угодно, без причины смеяться и вообще, радоваться жизни.

А когда наступил вечер, я с ужасом подумала, что мимолетный рай заканчивается, надвигаются сумраки как в прямом, так и в переносном смысле слова. С дрожью в голосе я спросила его, где он остановился на ночь. Он сказал, что его вечерний поезд уже ушел, но утром есть другой поезд, и он где-нибудь перекантуется.

Мария снова остановилась. Владимир не прерывал ее откровения, давая возможность испуганной женщине выговориться и хоть на какое-то время забыть реальность нынешнего положения.

— Да, да, я пригласила его к себе домой. Я не знаю, зачем я это сделала. Уже две недели муж был в командировке, а в тот день он позвонил и сказал, что их перебрасывают на другой объект, и он появится дома не скоро.

Мария передохнула и продолжила:
— Все получилось как-то само собой. Саша уехал не утром, а только вечером. Я и сейчас помню ту ночь и тот день. Это не было каким-то безумным наслаждением. Скорее это было туманное безразличие, отчаяние, граничащее с обидой на мужа, на себя, на весь мир. Расстались мы сухо, буднично. Больше никогда не встречались. А через три недели приехал мой Слава

— Хорошо, что родилась дочь. Она, как две капли воды, похожа на меня. Слава ничего не заподозрил. Он прыгал от радости, когда она родилась. Да и сейчас, когда он появляется дома, прежде всего обнимает и целует нашу Танечку, а потом уже нашего младшего сына и меня. Так было всегда. Я думала, что так будет еще много лет… Теперь не будет ничего, наступила запоздалая расплата за мой грех.

Мария снов громко заплакала и, скользя спиной по каменной стене, опустилась на землю. Владимир сел рядом с ней, обнял за плечи, стараясь успокоить.

— Ну, что Вы, Мария Ивановна, все будет хорошо. Нас обязательно найдут и освободят из этого плена. Вы еще обнимете и свою Танечку, и своего сына, и своего мужа.

Что он мог сказать? Владимир понимал, что эта стандартная фраза вряд ли успокоит отчаявшуюся женщину. Но все же, он просто обязан внушить уверенность в их спасении, хотя у самого такой уверенности не было. Они сидели в небольшом замкнутом пространстве, и концентрация кислорода в воздухе постепенно уменьшалась. Как долго они могут продержаться? Хватит ли этого времени до прихода спасателей?
Но допустить паники он не мог. Надо было продолжить разговор, отвлечься от грустных мыслей.

— Знаете, Мария, я вот слушал Вашу исповедь, Ваши откровения и вот что я могу Вам сказать. Вы счастливый человек, счастливая женщина. Вы считаете себя грешницей. А теперь представьте. Если бы у Вас не было Танечки, были бы Вы, или Ваш муж счастливее? Думаю, нет. Вы испытали радость материнства, дали жизнь прекрасному живому существу, радовались первым шагам, первым словам Вашей девочки. Поддерживали ее сначала за ручки, а потом словами. Радовались ее успехам в школе, выслушивали ее девичьи секреты. Разве Вы меньше любите свою дочь, чем Вашего сына? Ведь это счастье. Какой же это грех?

— Ну что Вы, Владимир. Я боюсь сама себе признаться, но мне кажется, что моя дочь – самая дорогая для меня. Я ее так люблю…

Читайте окончание рассказа.

You must be logged in to post a comment Login

Leave a Reply