Рассказы

Безнадёжная надежда. Часть 2. Так кто же убийца?

By  | 

(Читайте часть 1.)
2. Так кто же убийца?
безнадёжная надеждаВыпитое вино давало о себе знать. Возможно, именно поэтому Николай решился рассказать тайну, которую он хранил последние пять лет. Но начал он свои откровения с самого детства, когда зарождалась любовь и безнадёжная надежда.

— Представь себе обычный двор, с деревьями, скамейками, небольшой детской площадкой. С весны до осени там всегда бегают дети, за ними наблюдают бабушки. Собираются компании подростков, которые считают себя «крутыми парнями» и соответственно себя ведут. А вечерами на скамейках усаживаются те же подростки, но уже с девушками и гитарой.

Вот в таком дворе жили мальчик и девочка. Они вместе ходили в школу, в один и тот же класс, сидели за одной партой. Глядя на них, преподаватели улыбались и с грустью вздыхали.

— Ты, наверно, понял, что тем мальчиком был я. – Николай открыл вторую бутылку вина и снова наполнил бокалы. – А девочкой была моя ровесница из соседнего подъезда. Её звали Таня. Я не знаю, когда мы начали дружить. Мне кажется, что я знал её всю жизнь. Она мне нравилась. Я не дёргал её за косички, как другие ребята, чтобы обратить на себя внимание. Мне было хорошо просто видеть её, находиться рядом, разговаривать с ней. Она всегда бежала ко мне, если требовалась защита или какая-то помощь. Иногда другие дети кричали нам вслед «жених и невеста». Мы не сердились на них, просто не обращали внимания.

Шли годы, мы росли. Девочка и мальчик стали девушкой и юношей. Наши отношения приобрели несколько другой оттенок. Мы стали понимать, что детская дружба закончилась. Возникло другое чувство. Наверно, это была, как принято называть, первая любовь. Если раньше на день рождения я всегда приносил ей плитку шоколада, то теперь в школьной парте я оставлял шоколад с поздравительной открыткой с наивным стихом. В этот день она заходила в класс, сразу же находила тайный подарок и тихонько благодарила меня. Это было нашим маленьким секретом. Мы часто ходили в кино, наслаждались мороженым, качались на качелях.

Сейчас я могу сказать, что это был период ходьбы по тонкому льду, на котором можно было провалиться, или разъехаться в разные стороны на скользкой поверхности, или, крепко взявшись за руки, добраться до твердой поверхности.

— Серёжа, ты извини за такое пафосное сравнение, — после некоторого раздумья сказал Николай.
— Но понимаешь, мне кажется, что в каждый период жизни есть свои формы увлеченности, любви. Есть свои неписаные правила, может даже законы. Особенно это относится к детским и юношеским годам жизни. Ведь в детском садике или в начальных классах школы, когда мальчишки дергают девочек за косички, а те бегают жаловаться воспитательнице или учительнице и тут же делают все возможное, чтобы этот мальчик снова оказался рядом, мы не называем это любовью. Это неосознанное детское влечение одного пола к другому, влечение к чему-то прекрасному, как к игрушке, как к цветку. Кому-то понравился большой бант на голове у девочки, кому-то понравился ее опрятный вид. Здесь большую роль играют, я думаю, внешние факторы. И если завтра девочка или мальчик придут в другой одежде, менее привлекательной, интерес к ним может тут же исчезнуть. Отношения старшеклассников совсем иные. Здесь формируется романтическая любовь, или как ее еще называют – первая. Наверно, она берет свои корни из тех же внешних факторов. Но здесь уже большую роль начинает играть лицо девушки, ее фигура, ее походка, и наконец ее душа. Я имею в виду ее поведение в коллективе, ее взгляды, ее кротость или бесшабашность. Ведь каждому нравится своё. И здесь очень необходимо сохранить это чувство, не осквернить его. Ведь мы боимся сознаться в своем чувстве. Пытаемся спрятать его где-то в себе, хотя все наше поведение делает прозрачным это чувство для окружающих, особенно для взрослых. В общем, ведем себя, наверно, так, как было это у меня. Хотя сейчас времена меняются, меняются и нравы. Но я очень рад, что это чувство осталось у меня на всю жизнь, как теплое воспоминание о моей юности.

Он снова замолчал, отдаваясь своим воспоминаниям. Я догадывался, что он имеет в виду под третьей фазой любви, фазой взрослой любви, когда влюбленные не скрывают друг от друга своих чувств и вместе радуются своему счастью.

— Что-то я разболтался, — сказал Николай и поднялся из-за стола. — Я ведь купил еще и торт. Ты что будешь пить – чай или кофе? Но кофе у меня только растворимый.
— Сейчас нам лучше выпить кофе.
— Тогда ты режь торт, а я приготовлю кофе.

После вина чашечка кофе была очень кстати. Сергей понимал, что весь этот разговор о мальчике и девочке и о трех фазах любви был только прелюдией к той тайне, о которой собирался рассказать Николай. Но он молчал, а Сергей его не торопил.

— Так вот, — тихо начал Николай. – Мы не прошли испытаний тонким льдом. Нет, он не провалился, он оказался слишком скользким, и друг друга мы не удержали. В соседнем доме жил еще один парень, Валерий. Он был на два года старше нас, но учился только на один класс выше. Его считали заводилой хулиганской дворовой компании. Как положено в таких случаях, он играл на гитаре, если это можно было назвать игрой, и хриплым голосом пел песенки. Многим это нравилось, особенно девушкам. Их компания собиралась по вечерам на детской площадке. Иногда жильцы домов вызывали милицию, чтобы прекратить концерты.

— Где-то после восьмого класса в такой компании я стал замечать Таню. Мы все реже стали гулять вместе, ловить взгляды друг друга среди школьных товарищей. А в начале девятого класса Таня пересела от меня за другую парту. Я пытался поговорить с ней, но каждый раз она уходила от разговора. Не хотелось верить, что это конец. Я еще на что-то надеялся, у меня была, как говорится, безнадёжная надежда. Но когда Таня сказала, что любит по-настоящему Валерия, и чтобы я не надоедал ей, пришлось окончательно поверить в разрыв отношений.

И снова длительное молчание. Кофе выпито, в бутылке заканчивалось вино.

— И что же ты стал делать? – спросил Сергей. – Стал мстить им?
— Мстить? Ну что, ты. За что? Я мог обижаться только на себя. Обижаться за то, что долго оставался в романтическом периоде, любовался красивой девушкой со стороны и ничего не делал, чтобы она увидела во мне повзрослевшего юношу, быть интересным ей, способным защитить её в случае необходимости. Ты ведь знаешь, все девушки в этот период физически чувствуют себя старше своего биологического возраста.

— Поэтому я не имел права кого-то обвинять, — продолжил Николай. – Ведь это равносильно признанию тому, что я потерял контроль над своей жизнью, старался подтянуть других к уровню своего понимания жизни. Это был один из первых моих жизненных уроков. Я понял, что окружающий мир – это не пространство для одних лишь удовольствий. Он часто не соответствует нашим требованиям и ожиданиям. Это качели. За безмятежным счастьем очень часто наступает разочарование. И ещё я понял, что жизнь стоит больше, чем какая-то обида. Но безнадежная надежда всё же осталась.

Я стал жить, стал взрослеть. Закончил школу, поступил в политехнический институт.
— А как же Таня? – спросил Сергей.
— Таня после школы закончила медицинское училище, пошла работать медсестрой в хирургическое отделение больницы. Валерий после десятого класса пошел в армию. Через два года он вернулся, и они поженились. Вот такая, Серёжа, история.
— Какая-то длинная прелюдия получилась у тебя, Николай.
— Говоришь длинная? Но в этой прелюдии вся суть произошедшего потом. Когда мы учились в десятом классе, а Валерий был в армии, я пытался проявить у Тани интерес к себе. Что греха таить, я по-прежнему любил ее, у меня ещё тлела надежда. Но это снова оказалась безнадёжная надежда.

Главные испытания для моей психики были впереди, когда родители молодоженов путем сложных разменов и доплат подарили детям квартиру, напротив моей. Да, именно ту, в которой ты, Серёжа, сейчас живешь. Каково мне было часто видеть, как они утром, обнявшись, бежали вниз и уходили каждый на свою работу. Иногда встречались в магазине, стараясь не замечать друг друга. Я думаю, что Валерий запретил Тане общаться со мной. Во всяком случае, он меня упорно не замечал, никогда не здоровался, даже при встрече на лестничной площадке. Я ему отвечал тем же.

— Через год у них родилась дочь Лена. Она часто болела, и Тане приходилось больше
времени оставаться дома. Иногда из-за двери их квартиры был слышен плач ребенка и тихие уговоры Тани.
Валерий стал чаще задерживаться на работе. Он работал слесарем в авторемонтной мастерской. Я видел, как он стал приходить домой пьяным. По-видимому, это внесло разлад в их семью. Сквозь тонкие двери наших квартир слышно все, что делается в квартире. Радостного смеха я больше не слышал. Кроме плача ребенка раздавался сердитый голос Валерия и плач Тани. В такие минуты мне хотелось ворваться к ним в квартиру и защитить Таню. Но меня об этом никто не просил и никакого права не давал. Я терпел.

Николай встал, открыл балконную дверь. В комнату подуло свежим воздухом. Сергей тоже поднялся и стал разглядывать фотографии на стенах.

— Это твоя мама? – спросил Сергей, указывая на большой портрет красивой женщины в ажурной рамке.
— Да, это моя мама в молодости. Эта фотография мне очень нравится. Я оформил портрет после ее смерти. Успел сделать рамку до моего ареста.
— Так это ты сам выпиливал рамку? – удивился Сергей. – У тебя здесь висят еще разные красивые декоративные полочки. Мне нравится вот эта с мишками в сосновом бору. Как на картине Шишкина.
— Это моё детское увлечение. Я случайно увидел в книжном магазине альбом для выпиливания с инструкцией и рекомендациями по обработке фанеры до выпиливания и обработке готовых изделий. Тогда и увлёкся. Знаешь, какой был мой последний подарок на день рождения Тане?

Николай достал старый альбом для выпиливания и открыл страницу. На ней была изображена красивая настольная электрическая лампа в виде виноградного куста. К свисающим вниз гроздьям винограда с четырех сторон тянулись лисицы, опираясь лапами на виноградную лозу. Сергей понимал, что всё это сделано из множества деталей из фанеры, но тонкость работы создавала реальность композиции.

— Я восхищен, — сказал Сергей. – Огромная работа. Сколько же времени ушло у тебя на это чудо?
— Где-то месяцев семь-восемь. Я начал работать над ней с началом учебы в восьмом классе и еле успел ко дню рождения.
— Как восприняла подарок Таня?
— О-о-о, она была рада. Это было еще время нашей невысказанной любви. Я принес подарок к ней домой. Были её родители. Они поддерживали нашу дружбу. Вместе попили чай.
— Как давно это было, — вздохнул Николай. – Разве мог я тогда знать о том, что случится потом?
— А что же, всё-таки, случилось потом? – снова не удержался Сергей.

Николай разлил остатки вина.
— Потом продолжалась жизнь, иногда спокойная, иногда тревожная, иногда невыносимая. Я уже не шарахался от соседнего семейства, хотя отношения с Валерием оставались натянутыми. Маленькая Лена подрастала, становилась всё больше похожей на Таню в детстве. Может быть поэтому я к ней привязался. При встрече мы улыбались друг другу и хитро подмигивали. Она называла меня дядя Серёжа, а я её – Принцесса Алёна. Иногда, при очередных неполадках в семье, она прибегала ко мне, просила посмотреть мои детские книги с картинками, почитать сказки. Мне кажется, что именно у меня она получила первые уроки чтения и элементарной арифметики. Мама моя тоже полюбила Алёну, принимала её, когда меня не было дома.
— А как к этому относились её родители?
— Таня иногда сердилась, иногда сухо благодарила меня. А Валерий – да ему было все равно. В такие моменты чаще всего он был пьяным и не знал, что творится вокруг.

Сергей все больше не понимал своего соседа. Он, такой мягкий человек, любящий и заботливый сын, живущий под девизом безнадёжной надежды, относящийся с заботой к чужому ребенку – и вдруг – убийца. Пусть даже было это непреднамеренно. Но зачем же он пошел к соседу с разборками? Что он намеревался там сделать?

— Вот такая она, жизнь, — продолжил Николай. – И всё это рушилось в один миг.

Он снова встал, посмотрел на редкие фонари в полутемном дворе и приступил к самому главному, к своей исповеди, ради которой он пригласил понравившегося ему соседа, такого же одинокого, как он.

— Я никого не убивал, — медленно, разделяя каждое слово, сказал Николай.

Сергей удивленно посмотрел на него:
— Да, все знают, это было непредумышленное убийство.
— Ничего вы не знаете, — тихо произнес Николай и допил остатки вина в бокале. – В тот вечер я не только не заходил в их квартиру, меня даже не было в городе.
— То есть? — только и смог спросить Сергей.
— Я был в командировке, на курсах повышения квалификации. Кстати, очень полезные были курсы. Они закончились именно в тот день, когда случилась эта беда. Все разъехались, а я остался. Я не ангел, холостой и одинокий. Встретил там такую же одинокую женщину и задержался на одну ночь у неё. Утром сел на автобус и через три часа был дома. Вот здесь я узнал от старушек у подъезда, что Таня убила своего мужа. Никому не пожелаю услышать такое о любимом человеке.

— Я бросился к ней. Дверь была открытой. Таня одиноко сидела за столом и отрешенно смотрела в угол квартиры. На меня она не обратила никакого внимания. Я сел рядом и осторожно обнял её за плечи. Так мы сидели пару минут, а потом Таня повернулась ко мне, уткнулась лицом в мою грудь и начала громко плакать. Я молча гладил её голову, вздрагивающие плечи. В тот момент мне хотелось обхватить её голову руками, исцеловать её мокрое от слез лицо, найти какие-то слова для успокоения. Но я все молчал. Только сильнее прижимал её к себе.
Постепенно Таня успокоилась, вытерла руками лицо и начала рассказывать. Она не понимала до конца, что же произошло. Валерий пришел с работы снова пьяный, с порога начал кричать, что ему надоела такая жизнь, что никто его не уважает и что во всем виновата она, Татьяна. А когда Татьяна попыталась снять с него куртку, он резко развернулся и локтем сильно ударил её в лицо. Таня упала, а пьяный муж вместо того, чтобы извиниться, пнул её, лежащую на полу, ногой. Не сознавая того, что делает, она поднялась, пошла на кухню, взяла сковородку и затем ударила Валерия по голове. Тот сидел на полу в коридоре, пытаясь снять обувь.
Всё последующее Татьяна помнила смутно. Но когда она убегала из квартиры, Валерий все так же сидел на полу с закрытыми глазами.
Она очнулась у родителей. Они жили в соседнем доме. Там была и Алена. Хорошо, что ребёнок не видел эту страшную картину.

— А кто обнаружил Валерия? – спросил Сергей.
— Соседка. Утром. Она заметила открытую дверь, вошла в квартиру и увидела на полу в кухне Валерия. Его голова была в небольшой луже крови. Соседка вызвала скорую помощь. Естественно, приехала полиция. Констатировали смерть. По всей вероятности, соседка рассказала следователю, что видела вечером выбегающую из дома Татьяну с окровавленным лицом.
Таня вернулась домой, когда тело Валерия увезли, а в квартире была полиция и соседка. Все уставились на неё, как на привидение. После некоторого замешательства начался предварительный допрос. Таня рассказала всё, как было. И то, что Валерий был пьяный, ударил её, и то, что она ударила его сковородкой. То, что он умер, она даже представить себе не могла.
Её пока не задержали. Сказали, что вечером приедут к ней с документом о подозрении в убийстве. Было понятно, что Таню вечером арестуют.

«Неужели Николай решил спасти любимую женщину и взять вину на себя» — подумал Сергей.

— Вот ты мне скажи, — продолжил Николай. – Что бы ты сделал в сложившихся обстоятельствах?
— Не знаю, — подумав сказал Сергей. – Какая-то патовая ситуация.
— Именно патовая. Любое решение было неприемлемо для меня. Но вырабатывать это решение необходимо было немедленно. Я не мог допустить, чтобы Таня оказалась в тюрьме. А как же Лена, эта маленькая девочка с лицом Тани? Как она сможет жить с сознанием того, что её мама убила её отца? Пусть отец не всегда был хорошим к ней, часто ругал её маму, иногда даже бил, но всё же, он был ее отцом!
Тогда я и решил попытаться взять вину на себя. За мной никто не стоял. Я был одинок. А в тюрьме люди тоже живут. Я ничего не сказал Тане. Пошел в отделение полиции и там написал признательное показание. Написал, что часто видел избитую Татьяну, в тот вечер видел, как она выбежала из квартиры с кровью на лице. Не выдержал, пошёл к соседу. Тот сидел на кухне за столом и пил водку. Увидев меня, он с угрозами пошел мне навстречу. Я его оттолкнул. Он упал. По-видимому, он ударился виском об угол стола. Лёжа на полу в кухне, он продолжал угрожать мне. Я повернулся и ушел из квартиры. Больше его не видел.

Николай как-то облегченно вздохнул, словно сбросил с плеч непосильный груз. Его можно было понять. Более пяти лет он хранил свою тайну, о которой теперь рассказал Сергею.

Мир вовсе не создан для одних лишь удовольствий. Очень часто он не соответствует нашим ожиданиям и представлениям о нём. Но нужно всегда стремиться делать добро. Тот, кто не способен на это, никогда не сможет оценить добро, полученное от других. А обиды не стоят того, чтобы всю жизнь держать их в себе. Надо уметь прощать, искать пути превращения их в дружбу и даже в безнадёжную любовь, даже, если это будет бузнадёжная надежда.

Уже в своей квартире Сергей прокручивал в голове историю Николая. Он сам себе задавал вопрос: «А что в аналогичной ситуации сделал бы он? Испытывал ли он такую любовь к своей бывшей жене? Пошел бы ли он на такие жертвы?»

Впервые после развода Сергей задумался о причинах расставания. Откуда в их отношениях появился «скользкий лед», о котором говорил Николай? Была ли это настоящая любовь с его стороны, если он смог допустить накопление мелочных обид и разрыв отношений?
С неприятными мыслями и с чувством вины за поломанную свою и любимой женщины жизнь Сергей наконец уснул.
Окончание рассказа.

You must be logged in to post a comment Login

Leave a Reply